ВИСЫ · МРАЧНОГО · СКАЛЬДА

«Многие всю жизнь работают в какой-либо области, не пытаясь уяснить основ своего дела, познакомиться со смежными вопросами, продумать для уточнения своих взглядов важнейшие проблемы. Люди, не думающие о том деле, которым они непосредственно занимаются, а также о смежных вопросах, лишают себя в значительной мере удовлетворения от работы и, вероятно, не добиваются всего, чего они могли бы достичь».

В. Плэтт. — «Информационная работа стратегической разведки: основные принципы». — М., 1958. — С. 103.

( Чтение дальше... )

Выход книги «Военное искусство в локальных войнах и вооруженных конфликтах» (М.: Воениздат, 2009) несомненно надо считать важным событием. Впервые за долгое время отечественная военная наука выпустила открытую книгу, в которой постаралась рассказать о современных направлениях развития военного искусства.

Несомненно, что эта книга важна и знакова хотя бы тем, что она создана не независимыми экспертами/аналитиками/политологами, а военными специалистами Института военной истории, Генерального штаба, военных академий «под общей редакцией генерал-полковника А. С. Рукшина», как написано в начале книге, что уже говорит о многом. То есть фактически мы имеем официальный военный труд, выпущенный в свет официальным военным издательством.

Какова цель данной книги? На стр. 9 написано следующее. «Представляемый читателям труд посвящен ретроспективному анализу локальных войн и вооруженных конфликтов второй половины XX — начала XXI века, в том числе и тех, в которых в той или иной мере принимал участие отечественный военный компонент... Специфика труда состоит в том, что в нем на огромном фактическом материале, пожалуй, впервые в отечественной военно-исторической науке предпринята попытка комплексного исследования столь многогранных общественных явлений, какими стали в последние годы локальные войны и вооруженные конфликты... ...авторский коллектив предпринял попытку решить ряд частных научно-практических проблем военного искусства...»
( Чтение дальше... )

«Дороги в России не изменились», — философски заметил господин Вернер, спускаясь с подножки. Водитель опасался, что нагруженный туристический автобус с издевательски низкой посадкой не пройдет по разбитой колее грунтовой дороги, уходящей под наклоном куда-то вниз. Пассажиров попросили выйти, они разбрелись вдоль дороги, начались разговоры. В утреннем лесу под Калугой зазвучала немецкая речь.

Пожилые немцы рассматривали лес, русский лес, который они уже видели как-то раз в этих краях. Но тогда у них не было времени на ознакомление с красотами природы, да и сам лес вряд ли вызывал положительные чувства. В 1943 году солдаты 211-й пехотной дивизии вермахта были заняты другой проблемой — как остаться в живых.
( Чтение дальше... )

Мало кто знает, что в первоначальном варианте повесть И. С. Тургенева «Му-му» заканчивалась следующим:

Куда делся немой далее, о том никто не знал, только в один день исчез он из своей одинокой избы, где жил бобылем. Через год наследники барыни, осведомленные об истории с несчастным, прочитали в английских газетах, о том, что на юге Индии завелся страшный корсар из немцев или голландцев, которого команда его и жертвы звали «Господин Асим». Английский корреспондент писал о нем скупо, знал лишь имя, да то, что корсар тот был немым гигантом, не водился с женщинами и собак у себя не держал. Фрегат корсара назывался странным для тамошних купцов именем «Mou-Mou».
Младший сын барыни пытался узнать более об этом странном происшествии и даже принялся снаряжать экспедицию, но в том же году несчастный погиб в стычке на Кавказе, и о той истории постепенно забыли.

Один человек по имени Хакон решил пойти в поход, чтобы добыть себе славу и богатство. Странствовал он много и, когда вернулся, то хотел сделать так, чтобы другие узнали о его странствиях и о том, что он там видел.

— Шараа аль-Мансур, сафари руссия, алиф динар (улица аль-Мансур, русское посольство, тысяча динаров — искаж. араб.).
Водитель не стал торговаться, редкость для Ирака. Он даже ничего не ответил, только кивнул на пассажирское переднее сиденье. Машина оказалась достаточно новой, ничего не дребезжало, панель под лобовым стеклом не была закрыта ковром, дырок в полу тоже не было.
Сразу проехали здание представительства ЮНЕСКО, охраняемое полицейскими в зеленой форме и с автоматами. Небольшое кафе, в котором, несмотря на раннее утро, старики уже играли в нарды, сидя рядом с птичьими клетками. Антикварную лавку, перед которой слева на берегу Тигра появлялись один за другим небольшие рыбные рестораны.
Вчера в ночи была большая вечеринка у европейских антиглобалистов. Анархисты, коммунисты, соочувствующие и сопровождающие их журналисты приехали в Багдад, полагая, что эта очень европейская акция что-то сможет изменить или даже предотвратит войну.
Бутылка водки, привезенная из Москвы, произвела должный эффект. Пили водку маленькими глотками, очень хвалили, и спрашивали у меня правильно ли они всё делают. Журналисты австриец Томас, немка Ханна, журналист-анархист из Италии (Джузеппе или Гвидо), советский армянин Гамлет из Эдинбурга и множество наивных антиглобалистов, очарованных нахождением вдали от дома в чужой стране, где вот-вот начнется война. Они чуствовали себя почти что солдатами Интербригад в Испании.
Запомнились пожилой предводитель антиглобалистов — бельгиец с лицом испанского гранда. И девчонка-француженка, весь вечер спрашивавшая меня, носят ли женщины в России чадру, и могут ли они работать и в одиночку ходить по улицам...
Утром надо было заехать в посольство — забрать командировочное и передать сотрудникам набор для проведения маевки: водку, черный хлеб и конфеты. Машину я решил ловить на набережной: таксисты при гостинице нещадно задирали цены и отказывались торговаться.
( Чтение дальше... )

У одного ярла по имени Гаук Кровавая Секира была жена Грелёд. Но у них не было детей. Трудно, когда нет детей. Тогда однажды Грелёд зовет работников, чтобы они шли в амбар и принесли ей пива и немного муки. Когда работники ушли, Грелёд сказала Гауку, чтобы он сделал так, чтобы Один радовался, и Гаук пошел приносить жертву Иггу.
Скоро вернулись работники и принесли то, что просила Грелёд. Она берет чашку, мешает в ней пиво и муку и лепит из них шар. А Гаук Кровавая Секира делал жертву Одину.
Гаук принес хорошую жертву так, что шар Грелёд из пива и муки стал как живой и его стали звать Хартхринг.
Но когда он ожил, то работники не закрыли дверь в дом, так что Хартхринг выкатился наружу и убежал. Тогда Гаук и Грелёд были расстроены. А работников Гаук запер в амбаре и сжег, так как они были нерадивы и плохо смотрели за добром ярла. Таким человеком был Гаук Кровавая Секира.
И вот Хартхринг идет по дороге и видит, что навстречу ему стоит высокое дерево, таким оно было высоким, что если смотреть на него снизу, то не видно, где оно заканчивается. Еще Хартхринг видел белку и орла, и ястреба, и четырех странных зверей.
Тогда Хартхринг говорит:

Дерево такое
Вижу я впервые.
Чудес в мире много,
Скоро все познаю.

( Чтение дальше не бесполезно... )

Старость подходит
Не слабой рукою,
Копья когда
Мимо воинов летают.

Старость подходит
Не слабостью глаза,
Корабль когда
Принимаешь за птицу.
( Чтение дальше не бесполезно... )

Знаете ли вы о воронах Высокого? Зовут их Хугин и Мунин. Они сидят рядом с Иггом, чтобы говорить ему обо всем.
Жил один человек по имени Фроди. Он жил в месте, что зовется теперь Дритскер. Был он муж достойный, но делал он все так, будто бы не хотел так делать. За это его прозвали Хима.
Было однажды так, что Фроди шел поздно, но луна еще не встала, а солнце не село. Он идет с Хёскульдсстади, где много было выпито пива во славу встречи друзей. Пива было так много, что Фроди идет как корабль, попавший в бурю.
И было так, что проходя под высоким дубом, на котором всегда были листья, и так будет и в Фимбульветр, посмотрел Фроди наверх и увидел черное пятно на дубе. А Фроди был пьян и решил, что нехорошо, когда на благородном дереве есть черное пятно. Оттого, что он пил много пива, разум его был не так осторожен, как раньше.
Тогда Фроди наколняется, так низко, что плащ его ложится на землю, берет камень и кидает его в черное пятно. Только бросил он камень, как услышал он крик ворона и испугался, потому что понял, что не пятно это а птица Сидскегга. И стало ему тут страшно и так, будто не пил он никакого пива.
И как только понял он, что не было делом достойным, чтобы камнем кидатся в посланца Вегтама, как белым пятном на нем появилось послание Хугина.
Тогда испугался Фроди и так быстро побежал к себе, что те, кто видел его бегущим, хотя и было уже поздно, говорили, что негоже звать более его Хима. А из-за послания Хугина, который и был тем вороном, место, где жил Фроди, назвали Дритскер.

Один человек по имени Хакон Хердебрейд отправился из своего дома, где он жил, в путь, чтобы достичь места, где он будет трудиться весь день. И когда он шел, то он видит прекрасную женщину, держащую в руках листы, на которых как будто руны на камне, есть значки, которые употребляют люди, живущие на Юге.
Хакон был муж достойный, умеющий не только слагать висы, но и читать на тех языках, что недоступны многим. Тогда он подошел к прекрасной и посмотрел, что же написано там. И была ему весть, от которой он стал задумчивым.
Тогда Хакон видел он такие слова:
"Лицемеры! хорошо пророчествовал о вас Исаия, говоря приближаются ко Мне люди сии устами своими, и чтут Меня языком, сердце же их далеко отстоит от Меня". (Мф 15:7)
И тогда Хакон понял, что словно бы посланцы Высокого принесли ему пророчество. И от того сердце его опечалилось, потому что понял Хердебрейд, что недобро думают о нем боги.

Один человек по имени Хугин встретил как-то жреца, пришедшего из страны англов. Жрец был без бороды и одет в длинное платье. Хугин долго говорил с ним, ибо он понравился ему, так как был добр и ласков. И после того, как разговор их был закончен, Хугин стал думать о том, что сказал ему жрец.
И стало Хугину так любопытно, что он задался вопросом.

Законна ли с юридической точки зрения продажа души дьяволу?
Предлагается определиться со следующими понятиями.
1. Имеет ли право человек распорядаться душой в полной мере и без ограничений, в том числе продавать, отчуждать, наследовать и т. д?
2. Имеет ли право человек выступать как самостоятельное лицо в сделке с дьяволом?
3. Какая документация требуется на подтверждение права собственности на душу (в случае, если есть ответ на вопрос 1). Ведь в противном случае может быть продана душа, находящаяся в чужой собственности.

Славному мужу вряд ли пристало
Словно девице хвалить себя громко!
Тех, кто воистину славен и грозен
Люди без криков в море узнают.

Ведь, Экономов не с Севера имя.
Запах его словно с Юга томленье.
Вряд ли владелец его будет славен
В деяньях своих, в отношениях к многим.

Одному человеку по имени Тьяльви приснился сон. Он так и не знал был это сон или все, что было, было не во сне. Но все, что видел он так поразило его, что рассказы о чудесном сне Тьяльви до сих пор поют скальды.
Итак, снилось Тьяльви, что оказался он в странном месте, где стояли большие дома, больше, чем замки в южных землях, что лежат вокруг теплых морей. Каменными были эти дома и дорога, на которой стоял Тьяльви тоже была будто камнем покрыта.
А вокруг ходили люди чудные лицами и одеждами.
И было далее видение Тьяльви, что все люди и он сам, гонимый толпой, шли в большие двери, распахнувшиеся словно пасть Фенрира.
Понял Тьяльви, что манят его в пещеры, где коварный Локи стонет от яда змеиного. Пытался бежать назад отважный муж, но крепко держали его люди плечами. И спустились они вниз по ступеням, что двигались сами, и не было видно рабов, которые бы крутили их. Вот какие странные вещи видели Тьяльви.
Стоял он посреди пещеры огромной, когда услышал шум, что сотня водопадов и тысяча быков не смогла бы произвести. Сердце Тьяльви хотело напугать его и почти случилось это. Но сказал он себе, что если смерть придет за ним в подзмемелье, то не спустятся валькирии и не пировать ему в чертогах Одина. И потому не стал Тьяльви умирать от страха, ибо он был отважен и смел.
Чудовище же, что лезло из дыры в земле несло на себе железный доспех зеленый и глаза его горели, словно бы огненные великаны делали это. И было оно похоже на мирового змея, но как если бы он жил в земле.
Но пока страх был в Тьяльви прошло чудовище мимо. И остановилось. И открылись в его чрево многие пасти, готовые пожрать людей, стоявших рядом. А люди, страшным ревом зачарованные шли к змею в чрево и печаль была на их лицах.
А рядом видел с собой Тьяльви чудо.
Подошел к нему человек, что по виду был с севера. И была у него борода, как и подобает достойному мужу. И кожа его была бела.
А за ним подошел человек, странный с виду. Волос его был черен, словно лапы медведя. Кожа его была желта, словно снег после праздника. А глаза его были словно зашиты. И тогда подумалось Тьяльви, что этот человек пришел с севера, где не бывает Солнца и не чтят Одина.
И третьего человека увидел Тьяльви. Был он высок ростом и кожа была его словно бы покрашена черным. И стало страшно Тьяльви, ибо таких людей видел он, когда плавал в теплые страны и они показались ему грозны и суровы.
И стало Тьяльви тогда страшно, когда все трое смотрели на него глазами печальными...
Хотел он бежать, но ноги его не несли. Хотел он кричать, но язык его не хотел повиноваться, а рот открываться. Почувствовал он, что идет к нему старуха Хель и проснулся.

Фьордом сделаю я лужу.
Конь морской мой из ореха.
Поплывет по бурным волнам.
До решетки в Хель железной.

Ярла нарисую черным.
На обрывке от бумаги
К рунам я добавлю воинов.
Соберу отряд отважных.

Парус, щепкой укрепленный
В днище славного драккара,
Ветер ловит с гор летящий
Подгоняет вдаль корабль.

Поле ждет его тюленя,
Ждет его секиры вьюга,
Ворон жаждет свой напиток.
Тигель снега ярл получит.

Ёрмунгандом пенят волны.
Мусор в луже угрожает
Кораблю, отважным воинам,
Что плывут навстречу славе.

В городе весну встречая,
На воду спускаю лодки.
Флот мой - скорлупа ореха
Жизнь моя - осколок камня.

Ой! Ой! смотрите-ка еще один прискакал. «Хоть за пять минут, но чего-то ухвачу», - думает. Вот оно. Бегом все, бегом, нет, чтобы раньше приходить. И говорят им, чего идти-то?
- И не говорите. Наверное, это черта русского характера, ни на что не обращать внимание…
Таким диалогом встречают посетителей смотрительницы зала «Наследники Петра», расположенного на втором этаже Государственного исторического музея. Меня так встретили 29 апреля.
Смотрительницы говорят нарочито громко, с характерной осуждающе-завистливой интонацией, подсмеиваясь и странно хихикая. Время 17.30 до закрытия музея еще полчаса, но по селектору уже объявляют о том, что залы закрываются, а бдительные сотрудницы музея принимаются гонять посетителей.
Дойдя до экспозиции, посвященной Наполеоновским войнам, видим следующую картину. Прямо на нас, выстроившись цепью, словно на загонной охоте, смотрительницы гонят группу несчастных посетителей, осмелившихся посетить музей.
Завидев новых жертв, от группы отделяется особо голосистая смотрительница и начинается:
- Так, вы чего здесь? Закрывается музей. Двигайте ногами быстрее, посетители! К выходу! К выходу! Шевелитесь, давайте!
Мы смотрим на часы. Время 17.45. Мерзкие выкрики хамоватой работницы музея несколько задевают. Пытаемся воззвать к совести:
- До которого часа работает музей? – спрашиваем мы.
- Чего внизу не посмотрели? - бросает одна из работниц культуры. – Закрыто все, раньше приходить надо. Приходят тут…
Погоняя наглых посетителей, тревожащих покой музейных залов, смотрительницы резво бегут к служебному выходу, позабыв про возраст. По дороге они громко и бесцеремонно обмениваются мнениями об умственном состоянии приходящих в музей.
- Быстрее, быстрее, мы домой уже хотим, - раздраженно раздается из группы смотрительниц, скрывающихся в неприметной дверце служебного выхода.
После такого приема посетители в полной мере чувствуют погружение в историю. Только что они столкнулись с исторической реалией пятнадцати- двадцатилетней давности. Эта реалия называется хамством. Казалось, что она исчезла во всех сферах социальной отрасли. Но, как видно, в Государственном историческом музее, некоторые смотрительницы тщательно культивируют в себе эту черту, считая, что без этого музей обречен.
Выходя из зала «Наследники Петра», я вижу «Книгу отзывов». Хочу оставить отзыв о произошедшем, но книга бдительно перехватывается той самой смотрительницей, что бесцеремонно ойкала при моем появлении.
- Нечего писать тут нечего, - бормочет она, ловко выхватывая ручку из книги. – Эта для выставки книга, тут о выставке пишут. А книга, чтобы жаловаться, что рано закрывают, внизу лежит.
Бедная женщина даже не может представить, что жаловаться хотят на нее со товарищи, а не на закрытие музея. Она даже не понимает, что ее болтовня и глупая ирония могут кого-то обидеть. Она – реликт, существо из другой эпохи, ей чуждо уважение к другим людям, то есть то, к чему мы уже привыкли.
Надо ли говорить, что когда мы спустились вниз, то на стойке администратора с надписью «Информация» уже никого не было, хотя 18.00 еще не наступило. Нас уверяли, что администратор здесь, что она сейчас подойдет. Честный милиционер старшина даже ходил искать ее, но тщетно. Так что книга жалоб Государственного исторического музея не пополнилась 29 апреля 2006 новой записью о хамстве сотрудников.
Не имею претензий ко времени закрытия музея. Но, заплатив за билет 70 рублей (а на двоих 140), я надеялся, услышать хотя бы «Извините, залы закрываются», а не «Двигайте ногами быстрее, посетители».
Между прочим, когда входишь в здание музея, то видишь два входа: в ресторан и собственно музей. Сдается мне, что ряду музейных сотрудниц с верхних этажей стоило бы поучиться у официантов ресторана как надо относиться к посетителям. А пока этого не произошло, не могу рекомендовать посещение исторического музея, во избежание нервных расстройств от общения с некоторыми представителями персонала музея.

Обладатель билета на 2 чел. АА № 162065 от 29-04-2006 16:46:10.